7 ОКТЯБРЯ 2017 ГОДА

ЦЕНТРАЛЬНОМУ ДОМУ УЧЕНЫХ

РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИСПОЛНЯЕТСЯ 95 ЛЕТ


Прежде чем начать повествование об истории развития и работы нашего Дома ученых хотелось бы в начале вернуться к истории самого здания ЦДУ- памятника архитектуры.

На мой взгляд, историю Усадьбы Архаровых – Нарышкиных – Коншиных очень хорошо описал Алексей Митрофанов. И с вашего позволения я начальную часть (историческую) частично буду описывать, обращаясь к изложению истории А.Митрофановым.

Начнем с самой, на мой взгляд, уникальной улицы столицы – улицы Пречистенка, а конкретно о доме № 16.

Названа улица Пречистенка в честь знаменитой иконы Пречистой Божией Матери. Находилась она в Новодевичьем монастыре, в сторону которого и была проложена улица.

Дом ученых на Пречистенке – одно из бесподобных мест. В начале XVIII века здесь была усадьба генерала Сукина.

Первым из известных персонажей, обосновавшихся на бывшей сукинской земле, был Архаров Иван Петрович, генерал-губернатор города Москвы.

Иван Петрович Архаров был известен своим братом Николаем Петровичем, который обосновался в Петербурге, при дворе, накоротке был с государем Павлом. Но Иван Петрович был классом много ниже своего брата. Он, собственно и должность в Москве занял по протекции своего брата. Когда император сообщил Ивану Петровичу о назначении военным губернатором Москвы, то он растерялся и стал отказываться, говорил, что не справится с этой должностью, живя в деревне.

- Ну, хорошо, - ответил император – я дам тебе человека, который в том тебе будет помогать. И «дал» ему в подмогу господина Гессе, старого полковника.

Видимо, благодаря этому Гессе и возник пехотный полк «архаровцев», состоящий из солдат, весьма жестоких, зато дисциплинированных. Этими «архаровцами» хозяин дома был известен во вторую очередь.

А в третью – радушием. Литератор Сергей Глинка вспоминал архаровское торжество: «Тут в малом объеме был быт и блестящего, и среднего московского света; тут радушное гостеприимство встречало каждого приветом сердечным. Сюда спешили иностранные путешественники присматриваться к образу жизни большого общества московского. И как принимали их в стенах Москвы гостеприимной!»

Обычные обеды собирали человек по сорок. А по воскресеньям господин Архаров устраивал балы гораздо большего размаха.

Особо симпатичных посетителей встречал словами: «Чем угостить мне дорогого гостя? Прикажи только и я зажарю для тебя любую дочь мою!»

Всяких закусок и напитков, как правило, было множество, но хозяин более всего на свете любил пиво. Налив первую кружку, обязательно с ней разговаривал:

Пивушка!

Ась, милушка?

Покатись в мое горлышко

Изволь, мое солнышко.

К этому ритуалу гости относились снисходительно.

В четвертую же очередь, Архаров был известен странностями своего характера.

Мог, к примеру, встретив своего старого знакомого, задать ему вопрос: «Скажи мне, друг любезный, так ли я тебе гадок, как ты мне?»

Очень любил говорить на французском, которого толком не знал.

Как-то раз один приятель попросил его проэкзаменовать своих любимых сыновей.

- Милостивые господа, - спросил Архаров по-французски,- как вы развлекаетесь?

Однако фраза вышла несколько иначе:

- Милостивые господа, хотя вы предупреждены…

Вспомнив должность этого экзаменатора, легко себе представить, как перепугались юные лингвисты.

И, наконец, в пятую очередь, Иван Петрович был известен как супруг Екатерины Александровны, замечательнейшей и богатой женщины из рода Римских-Корсаковых. Один историк, господин Шубинский, так писал об этой даме: «Отличаясь умом и красотой, она умела держать себя в обществе с большим достоинством и тактом. В ее голубых глазах и во всей фигуре выражались сознание своего достоинства и непоколебимая воля. В обращении со всеми она была чрезвычайно приветлива и вместе с тем крайне сдержанна; лишь изредка по ласковым чертам ее лица мелькали легкие вспышки, свидетельствовавшие, что она принимает живое участие во всем, что происходит около нее».

Даже состарившись, эта достойнейшая женщина не изменяла знаменитому архаровскому хлебосольству. Если кто-то из гостей спешил уйти пораньше, урезонивала:

- Что это, только и видели; точно пообедал в трактире. Ну, уж бог тебя простит на сегодня. Да смотри не забудь в воскресенье: потроха будут.

А если кто-то из знакомых подолгу к ней не заезжал, садилась в свою низенькую таратайку (прозванную «труфиньоном) и велела кучеру Абраму везти ее к воротам невнимательных господ:

- Скажи, что старуха Архарова сама заезжала спросить, что, дескать, вы старуху совсем забыли, а у нее завтра будут ботвинья со свежей рыбой и жареный гусь, начиненный яблоками. Так не пожалуют ли откушать?

Существует байка: дескать, император Павел распорядился, чтобы Иван Петрович, в соответствии со своим статусом, выкрасил ограду дома в белую и черную наклонную полоску – как будки полицейских. Архаров отказался, после чего был сразу же разжалован и сослан.

Глупая, бессмысленная байка. Архарова действительно разжаловали и сослали, но по доносу, за какие-то критические замечания в адрес царя. А после смерти Павла вновь вернули в старое жилище на Пречистенке.

Но из других источников эта байка не об Иване Петровиче, а о его брате Николае Петровиче Архарове – генерал-губернаторе Петербурга.

По окончании войны 1812 года усадьбой завладел Бахметьев (заново отстроивший практически сгоревший дом). Затем усадьба перешла к Тутолмину, а после – к обер-церемониймейстеру Нарышкину. Он был вторым из легендарных персонажей, живших здесь.

Иван Нарышкин слыл известным светским львом и шаркуном. Некий господин из знавших его лично так вспоминал Ивана Александровича: «Небольшого роста, худенький и миловидный человечек, он, в противоположенность супруге своей, был очень общительного характера и очень учтив в обращении. Волосы у него были очень редки, он стриг их коротко и каким-то особым манером, что очень к нему шло; был большой охотник до перстней и носил прекрупные бриллианты».

Именно он был автор льстивого прозвища «Северная Коринна», данного Зинаиде Волконской. Именно ему досталось счастье быть посаженным отцом Натальи Николаевны Гончаровой на свадьбе с Пушкиным. Именно его старшая дочь Варвара была одной из записных красавиц города.

Однако не во всем везло Ивану Александровичу. Например, его вторая дочь, Елизавета, была спесива и толста. «La grosse Lison» - прозвали ее в свете. А сын Нарышкина, «видный и красивый молодой человек, офицер, живого и вспыльчивого характера», подрался на дуэли с Федором Толстым – Американцем, где и был застрелен.

Да и в Москве Нарышкин оказался вопреки своим желаниям – был удален из Петербурга за таможенные преступления своей возлюбленной, француженки, хозяйки модного салона.

После Ивана Александровича дом принадлежал Мусину-Пушкину, затем – Гагариной, а после Миклашевской. А с1865 года и до самой смены власти здесь обитали купцы Коншины.

Из них особенно прославилась «старуха Коншина», известная благотворительница. В родном городе Серпухове она основала целый комплекс всяческих благотворительных учреждений. В Москве – приют с больницей для увечных воинов, дом матери и ребенка. В Петровско-Разумовском – санаторий-лазарет для выздоравливающих солдат. Даже после ее смерти, наступившей в 1914 году, на завещанные ей средства возвели еще одно убежище для инвалидов-воинов и их семей.

А известнейший московский пьяница Лукьяныч вспоминал о том, что сердобольная хозяйка неизменно «принимала» его, сирого, «с почетом и уважением, и не отказывала ни в спиртном, ни в деньгах. Правда, и своей заслуги он не умалял: - Народ был все отменный, тузья с хорошим капиталом. И у каждого свой характер, и вот тут надо бы уметь подойти так, чтобы тебе польза была.

Впрочем, «старуха» и себя не забывала. В 1908 году она вдруг поняла, что старый дом уже не отвечает ее купеческим запросам. Она решила выстроить «дом-миллион». Точнее, капитально перестроить старый.

Мрамор выписала из Италии, зеркальное стекло – из Бельгии, скульптуру, бронзу – из Парижа. Архитектором выбрала модного Анатолия Гунста.

Именно в то время дом оброс псевдоклассическим декором, приобрел парадную столовую (позднее превратившуюся в ресторан Дома ученых), узорчатые дымники на крыше и ограду с львиными фигурами и масками.

Строгие искусствоведы видели в новой постройке все-таки «купецкую» архитектуру. «Классическая основа здания отчетливо проступает сквозь декорацию стиля модерн, с помощью, которой архитектор приспосабливает дворянский особняк к вкусам новых хозяев – купцов-миллионеров», - критиковал строение один из них.

Впрочем, и дореволюционные путеводители не слишком жаловали коншинский «дом-миллион»: «С левой стороны, на углу Мертвого переулка стоит д.№16, Коншиной, перегруженный богатым орнаментом в стиле Empire. Так же пышно и внутренне убранство этого дома, в котором современный архитектор (А.О.Гунст) пытался возродить стиль начала XIX в., впрочем, без былого изящества».

Однако же на вкус людей, не получавших специального искусствоведческого образования, дом Коншиной был очень даже ничего.

После революции Мария Федоровна Андреева (актриса, большевичка, супруга Горького и, по определению Владимира Ильича Ленина, «товарищ Феномен») решила открыть в коншинском особняке один из многочисленных в то время клубов – Дом ученых. Отдала распоряжение официанткам:

- Кто бы ни пришел в Дом, у вас должно быть одно обращение – «профессор», уж коли вы не можете говорить «господин».

Так в «профессоры» попало множество бездельников – завсегдатаев ресторана Дома, не имеющих к науке никакого отношения.

Работать с «Феноменом» было тяжело. Была Мария Федоровна дамой своенравной и во время всевозможных споров с подчиненными нисколько не смущалась напоминать им о своем богатом прошлом. Отредактирует, к примеру, чей-нибудь документ или доклад, а на претензии ответит:

- Не обижайтесь, я ведь и самого Алексея Максимовича редактировала.

Однако Дом ученых сразу же стал популярным. Здесь читал стихи Сергей Есенин, а Всеволод Мейерхольд делился мыслями по поводу соцреализма:

- Представьте себе художника, желающего добиться в портрете полного сходства с оригиналом. Ему, однако, никак не дается нос, и тогда он делает на полотне прорезь, куда вставляет доподлинный, живой настоящий носище. Полное правдоподобие, но никакого искусства.

Здесь обсуждали (Точнее говоря, критиковали и ругали) сценарий фильма Александрова «Веселые ребята» (тогда еще он назывался «Джаз-комедией»).

- Подставьте английские имена, и получится настоящая американская комедия. Вещь целиком не наша,- возмущалась кинодама Эсфирь Шуб. – Это какая-то демонстрация умений. Сделано очень любопытно, занятно. Но это не наше. То от Америки, от ревю.

Ей вторил Юрий Райзман:

- Комедия построена по типу гарольд-ллойдовских. Разница лишь в том, что ллойдовская комедия неотрывна от своей бытовой и социальной почвы – Америки. «Джаз-комедии» положения есть, а почвы-то нет.

Но И.В.Сталину понравилось, и фильм был снят.

Рядышком на набережной под эгидой Дома на Пречистенке открыли общежитие для ученых. Мандельштам писал о нем: «Там было 12 пар наушников, почти все испорченные, и читальный зал, переделанный из церкви, без книг, где спали улитками на круглых диванчиках».

Осипу Мандельштаму вообще не везло с бытом. Даже в Москве, городе, где в первые десятилетия советской власти мог с относительным комфортом устроиться более-менее способный человек, Осип Эмильевич то и дело погрязал в житейской пучине. Один из подобных периодов пришелся на конец двадцатых годов.

Павел Лукницкий, литератор, так в эти дни описывал великого поэта: «О.Э. – в ужасном состоянии, ненавидит всех окружающих, озлоблен страшно, без копейки денег и без всякой возможности их достать, голодает в буквальном смысле слова. Он живет … в общежитии ЦКУБУ, денег не платит, за ним долг растет, не сегодня-завтра его выселят. Оброс щетиной бороды, нервен, вспыльчив и раздражен. Говорить ни о чем, кроме своей истории, не может. Считает всех писателей врагами. Утверждает, что навсегда ушел из литературы, не напишет больше ни одной строки, разорвал все уже заключенные договора с издательствами… Вместе ехали в трамвае до Николо-Песковского. Он в отчаянье говорил, что его после часа ночи не пустят в общежитие».

А ведь дом, в котором в это время проживал Осип Эмильевич, был очень даже милым и приветливым. Общежитие ЦЕКУБУ (или ЦКУБУ, сокращали его кто во что горазд) являлось общежитием для приезжающих членов Центральной комиссии по улучшению быта ученых. Размещалось оно в доме 5 по Пречистенской набережной, между Турчаниновым и Коробейниковым переулками. Здесь останавливались профессоры, чтобы пожить в Москве немного, справить всяческие организационные дела и ехать дальше, по своим научным надобностям, иногда довольно увлекательным и даже романтичным. Тут, к примеру, проживал профессор Петр Кузьмич Козлов перед очередной из экспедиций в дальнюю и, в общем-то, небезопасную Монголию.

Ученые любили общежитие ЦЕКУБУ. А Мандельштам, напротив, не любил и называл его «караван-сараем Цекубу».

Общежитие отвечало Мандельштаму злой взаимностью: «Меня ненавидела прислуга в Цекубу за мои соломенные корзины и за то, что я не профессор».

Мандельштам в долгу не оставался: «Я брал на профессорских полочках чужое мыло и умывался по ночам и ни разу не был пойман».

Да, рассеянные обитатели не замечали выходок экстравагантного соседа: «Они принимали меня за своего и советовались, какая республика выгоднее».

Мандельштама же эта толерантность нервировала еще больше. Он раздражался по любому поводу: «Всякому порядочному человеку звонили в Цекубу по телефону, и прислуга подавала ему вечером записку, как поминальный листок попу. Там жил писатель Грин, которому прислуга чистила щеткой платье».

Донимали Мандельштама и другие «оргвопросы»: «Ночью Цекубу запирали как крепость, и я стучал палкой в окно».

В конце концов, он переехал в Старосадский переулок, на квартиру своего родного брата Александра. А общежитие в скором времени снесли.

Дом ученых, разумеется, вошел в литературу. В частности, именно здесь вертелся Шарик из повести «Собачье сердце» после того, как вредный повар окатил собаку кипятком: «…пес остался в подворотне и, страдая от изуродованного бока, прижался к холодной стене, задохся и твердо решил, что больше отсюда никуда не пойдет, так и сдохнет в этой подворотне».

Профессор Персиков, герой повести «Роковые яйца», читал здесь свой доклад: «Это был гигантский триумф зоолога-чудака. В Колонном зале от всплеска рук что-то сыпалось и рушилось с потолков и шипящие дуговые трубки заливали светом черные смокинги цекубистов и белые платья женщин. На эстраде, рядом с кафедрой, сидела на стеклянном столе, тяжко дыша и серея, на блюде, влажная лягушка, величиною с кошку. На эстраду бросали записки. В числе их было семь любовных, и их Персиков разорвал. Его силой вытаскивал на эстраду председатель Цекубу, чтобы кланяться. Персиков кланялся раздраженно, руки у него были потные, мокрые, и черный галстук сидел не под подбородком, а за левым ухом».

А еще в Доме ученых репетировал Московский государственный театр пластического балета. В репертуаре – Лист, Шопен и Шуман. «Похороны», «Героическая песня» и «Ромео и Джульетта».

Оглядываясь на пройденный Домом ученых 95 -летний путь, мы с глубоким уважением и благодарностью вспоминаем всех тех бойцов, строителей и деятелей передовой науки, чья творческая мысль, организующая воля, любовь к науке создали и вырастили наш Дом ученых.

В 1931 г. тов. В.В.Куйбышев приветствовал ученых от имени Комиссии содействия ученым и рассказывал о жесточайших кризисах в капиталистических странах.

Список почетных членов Дома ученых начинается с дорогого всем нам имени Алексея Максимовича Пешкова (М.Горького). По мраморной лестнице Дома ученых не раз подымалась его высокая, чуть сутулая, всему миру знакомая фигура. Имя М.Горького неразрывно связано с успехами науки, литературы и искусства в нашей стране. С юношеских лет влюбленный в книгу, в науку и литературу, глубоко веривший в безграничную мощь человеческого разума, организующего и перестраивающего жизнь на благо трудовому народу, Горький в первые же годы Октябрьской революции сделал все, чтобы превратить свои мысли в дело.

Профессия в известной мере ограничивает человека. Правильно остроумное уподобление Козьмы Пруткова: «…специалист подобен флюсу. Профессия ограничивает».

Горький верил в человека и его безграничную мощь – «Человек – это звучит гордо».

Горький находил самые волнующие слова, когда говорил о творческих силах своего народа: «Люблю свой народ, цены ему нет. У нас народ из чугуна литой, на долгие века народ».

И он много, часто и вдохновенно говорил о великих подвигах русского народа, о его крепости в беде, о его огромной талантливости и о бездонной сокровищнице его творческих сил.

По лестнице Дома ученых поднимался Феликс Эдмундович Дзержинский. На рассказах о нем, о его жизни в тюрьме и в ссылке воспитывалась и воспитывается наша молодежь. Школьники читали о нем, а педагоги внимательно и тщательно изучали его письма о детях.

Бывал нашим гостем маршал К.Е.Ворошилов.

Было много и других людей, работавших над укреплением союза науки и труда.

Деятельность Дома ученых глубоко интересовала крупнейших деятелей нашей науки – президента Академии наук Александра Петровича Карпинского, всю свою долгую жизнь отдавшего науке, его преемника Владимира Леонтьевича Комарова, крупнейшего ученого-ботаника и глубокого знатока растительного мира нашей страны, друга Дома ученых, много раз активно ему помогавшего.

Работу крупнейших секций Дома ученых возглавляли академик С.А.Чаплыгин, заложивший совместно с Н.Е.Жуковским основы нашей авиации, почетный академик Н.М.Кулагин, отдававший много сил, времени и внимания Дому ученых, заместителем председателя правления и совета которого он состоял ряд лет.

В Доме ученых мы видели крупнейших наших и иностранных путешественников и писателей. Здесь часто бывал П.К.Козлов и делился интереснейшими сообщениями о своих открытиях. Был нашим гостем и знаменитый Фритиоф Нансен.

Дом ученых посетили и крупнейшие европейские писатели, в их числе автор острых сатирических пьес Бернард Шоу. А.М.Горький всегда подчеркивал независимость и смелость его выступлений в чопорной Англии.

Нас посетил «внук» Кола Брюньона Ромэн Роллан – первый из писателей Европы, поднявший громкий и смелый голос против войны.

Переполненный зал собирал на своих выступлениях Лион Фейхтвангер – страстный борец с фашизмом.

Дом ученых посетил английский писатель Джон Пристли. Он долго беседовал с некоторыми учеными, подробно расспрашивал о характере общения ученых между собой и старался уяснить, почему так откровенно, не боясь конкуренции, наши ученые делятся своими открытиями и достижениями.

Вот что написал о нас в своей книге, вышедшей в США в 1937 г., индийский поэт и философ Рабиндранат Тагор. Семидесятилетним стариком приехал он в Москву, побывал и у ученых, и у писателей, и у студентов.

«Я поехал в Россию с тем, чтобы изучить систему народного образования, - писал Тагор, - и был чрезвычайно удивлен тем, что увидел. Они изменили лицо страны. Те, кто были немы, обрели язык, те, что коснели в невежестве, получили знания, те, что были бессильны, обрели силу, те, кого считали когда-то подонками общества, сегодня получили право на культурную, светлую жизнь. Даже трудно представить себе, что эти перемены могли произойти так быстро в стране с таким огромным населением. Радуется мое сердце, когда я вижу такую волну просвещения на реке жизни в России, бывшей так долго в застое. Вся страна от края до края пробудилась. Всюду жизненная энергия бьет ключом. Я вижу, что русские вдохнули новую жизнь в систему народного образования. Причина этому та, что они не изолировали эту систему от общества. Они заботятся о просвещении народа не ради того, чтобы сделать из человека ученого. Они заботятся о том, чтобы человеческое существо оформилось в многогранного человека».

Сегодня в Доме плодотворно работают 26 научных секций. Их работу организует коллектив сотрудников отдела науки.

Как и у всякого другого Дома творческой интеллигенции, у Дома ученых одной из важнейших задач является организация отдыха его членов. Пожалуй, это даже более сложная задача, чем организация работы научных секций. Членами Дома являются тысячи людей, работают они в самых различных отраслях науки, у них профессиональные различные интересы, запросы, привычки, вкусы.

Могу отметить, что за последние 30-40 лет после Октябрьской революции территория Дома осталась той же, что и раньше, но в Доме постепенно исчезали роскошь былого убранства и обстановки особняка, нерегулярно проводился ремонт, реставрационные работы. Здание пришло в упадок, и в 1990 году был поставлен вопрос о закрытии Дома на капитальный ремонт. В сложившихся к тому времени социально-экономических условиях это означало закрытие Дома навсегда.

Но, благодаря кадровым перестановкам в 1991 году, выполнению огромного комплекса ремонтных и реставрационных работ, особняк преобразился и ныне предстает перед нами таким, каким он был в прошлом веке.

Со старым особняком органично срослась новая пристройка: Большой зал, фойе, гардероб, представляющие современный интерьер Центрального Дома ученых.

Центральный Дом ученых Российской академии наук сегодня стал подлинно научным и культурным центром Москвы и России.

В ЦДУ трудится высококвалифицированный коллектив сотрудников. Он вместе с активом членов Дома организует работу 26 научных секций, а это тысячи ученых, принимающих участие в заседаниях научных секций. Это – двадцать шесть одаренных крупных ученых-руководителей секций, на чьих плечах лежит громадный объем работ в Доме ученых. Кроме того, коллектив сотрудников вместе с ученым и художественным Советами организует работу творческих коллективов, студий, а это пять тысяч членов Дома, симфонический оркестр, хор, киносекция, о которой идет добрая слава по всей Москве с ее необыкновенным председателем профессором И.А.Преображенским, детские школы народного и современного танца, изостудия, вокально-оперная студия. Прекрасный ресторан Дома славится вкусными блюдами, отменными напитками, здесь уютная и комфортная обстановка.

В Доме возрождаются давно забытые, но эффективные формы творческой работы, добрые традиции, заложенные нашими предшественниками. Несмотря на то, что страна переживает период экономической и политической нестабильности, экономический и политический кризис, финансовые и материальные трудности, коллектив сотрудников Дома, умело используя новые формы работы в условиях становления рыночных отношений, успешно справляется с трудностями и не снижает уровня работы.

Можно с уверенностью сказать, что если бы наш Дом ученых не был в составе РАН, то неизвестно, какова была бы наша судьба. Скорее всего, нас бы приватизировали «новые русские и на здании по Пречистенке, 16 красовалась бы вывеска «Казино»

За 95 лет существования Центрального Дома ученых РАН самыми тяжелыми были 1941-1945 годы. В послевоенный период, вплоть до 1991 года, ЦДУ жил в нормальных условиях. Администрация Дома не отвлекала свои силы на вопросы материального обеспечения. Несвоевременное выделение денег на зарплату или на ремонт здания считалось бы ЧП союзного значения. Совет Дома занимался в основном творческой работой. Во главе Совета стояли крупнейшие ученые.

Так, академик Рыбаков Б.А., возглавляя Совет 20 лет, уделял работе Дома ученых самое пристальное внимание. Он заботился о членах и сотрудниках Дома, отдавал Дому много сил и здоровья.

О Борисе Александровиче будут помнить многие поколения членов Дома, так же как помнят о Н.А. Семашко и М.Ф. Андреевой. Но жизнь не стояла на месте, времена менялись.

За многие десятилетия здание Дома ученых постепенно приходило в упадок. Исчезали антикварные вещи (мебель, картины, люстры, бра). Пропала даже большая клетка для птиц, сделанная из золота, которая сто лет стояла в зимнем саду, ныне столовой. Были вывезены из гостиных два камина из итальянского мрамора, бронзы и чугуна в комплекте с уникальными зеркалами в золоченых рамах. Перечень исчезнувших антикварных предметов можно было бы продолжить, но этим их не вернешь. Читатель может задать вопрос: а куда же смотрели Совет, Президиум, директор? Могу утверждать, что ни члены Совета, ни директора не имели к этому факту никакого отношения. Перечисленные мною должностные лица были честными людьми. Кто же тогда чинил эти безобразия? Я, как директор Дома, хорошо себе представляю картину исчезновения разного рода имущества. За все прошедшие 95 лет директоров, умных, образованных людей, назначали по рекомендации ЦК КПСС или Горкома КПСС. Кроме М.Ф. Андреевой, все директора были далеки от профессии работника культуры и искусства. Они никогда не соприкасались с работой руководителей учреждений культуры. Они не имели хозяйственной практики, навыков решения ремонтных и реставрационных вопросов, бухгалтерского учета. Они не были виноваты в том, что их назначали на должность директора такого специфического учреждения.

Я не побоюсь сказать, что исчезновение антикварных предметов – дело рук отдельных сотрудников и руководителей инженерно-технического и хозяйственного персонала. О пропаже Совет и директор узнавали по истечении долгого времени, и принимать меры было уже поздно.

Постепенно приходили в негодность потолочные перекрытия, кровля, опала штукатурка с фасада особняка, отпадала лепнина и т.д.

К сожалению, этот упадок Дома ученых совпал с резким падением социально-экономического уровня в России и резким сокращением выделений из бюджета средств для Российской академии наук.

К 1991 году было подготовлено распоряжение Президиума АН СССР о закрытии Дома ученых с целью проведения в здании капитального ремонта. С этой инициативой выступила администрация Дома, но ученые были против. В этих условиях пятитысячный коллектив членов Дома ученых принял решение впервые провести альтернативные выборы директора МДУ. Всего было 11 кандидатов, на мой взгляд, высокообразованные, грамотные люди. Среди них были и члены МДУ. Я был кандидатом «со стороны». Так как я был военным, в звании полковника, то группа сотрудников Дома организовала кампанию недопущения избрания меня на должность директора. Причина была проста. Группа инженерно-технического состава тратила деньги, выделяемые АН СССР на ремонт, не по назначению. Часть сотрудников получала большие суммы денег в кооперативе, обосновавшемся в здании МДУ в качестве советников по «ремонту» здания. Они знали, что новый директор раскроет эти махинации и поэтому стремились к тому, чтобы не допустить моей победы на выборах. Однако ученые, после тщательного обсуждения кандидатур, отдали свои голоса мне.

В январе 1991 года тех сотрудников Дома ученых, которые не захотели проводить ремонт и реставрацию особняка, не закрывая Дом ученых, мы уволили. Остались только те, кто, не жалея сил и энергии, отдавали все для скорейшего окончания ремонта здания и создания условий для его нормального функционирования.

Мы работали буквально «от зари до зари» в течение четырех месяцев. Нам помогала большая группа (25 человек) солдат. Первую неделю я обучал их мастерству реставрационных работ на строительных лесах под потолком гостиных (расчистка лепнины, восстановление лепнины, вышпаровка. Позолоту, как технологически сложный процесс, я им не мог поручать, поскольку это очень сложная процедура. Все работы проводились под строгим контролем специалистов «Союзреставрации». Пока мы восстанавливали здание, пришлось много сил и нервов тратить на ответы и объяснения по анонимным письмам, на статьи «доброжелателей» в газетах.

Но мы знали, что лучшим ответом на такие вопросы будет скорейшее окончание ремонта здания. И, когда к сентябрю 1991 года, мы сдали в эксплуатацию все аудитории особняка, то многие средства массовой информации наперебой восхваляли наши усилия с восклицаниями: «Такого мы еще не видели. Это восхитительно!».

Изложенный мною момент борьбы за выживание МДУ в моем рассказе достаточно короткий, но пережить за это время пришлось очень многое.

Конечно, все эти «доброжелатели» знали, что пока они не заполучат себе в союзники директора Дома ученых, им будет трудно осуществить задуманное. Поэтому прессинг на меня, начатый сразу же с первых дней после избрания директором, усилился. Меня принуждали уйти с этой должности, расчистить дорогу к акционированию Дома. Методы давления были разнообразны.

1991-1993 годы – это время разброда, время, в котором прежние законы не действовали, а новых не было. Власти оказались не способными противостоять стихии митинговщины, ваучеризации, хозяйственному беспределу.

В то же время, когда мы спасали, восстанавливали наш особняк, в газетах стали появляться разные статьи обо мне с заведомо ложными фактами и противостоять этому явлению было невозможно. Авторы статей писали, что, якобы, новый директор губит здание, разрушает, и его надо немедленно уволить. Десятки анонимок поступали в Президиум РАН. Мне в открытую угрожали физической расправой.

Первое время я на ночь оставался в Доме ученых. У меня в подсобке стояла раскладушка, где я спал, так как работали мы с 8-9 часов утра до 12 ночи.

Однажды, поздно вечером, когда я решил съездить домой, на улице меня подстерегли двое здоровых громил. Заломив мне за спину руки, они потащили меня в проем между домами и начали бить. Случайно следом за мной шла супружеская пара. Они начали звать на помощь. Из Дома выбежали люди, одного хулигана поймали, другой сбежал. Был суд, он выяснил, кто нанимал бандитов, но суд не нашел в этом деле состава преступления. Выяснили, что нанимал киллеров, а точнее, бандитов, муж сотрудницы Дома ученых Сливкин Л.А. Это был один офицер штаба ВВС, подчиненный Сливкина Л.А. и брат Сливкина. Когда и это не прошло, пошли анонимные звонки по телефону с требованием уволиться с должности директора Дома ученых.

Анонимщики шантажировали меня также и по телефону, мол, если я не подам заявление об увольнении, то похитят внучку. Не добившись, чтобы я уволился, предложили условие – в награду за молчание на заседании Президиума Совета МДУ при решении вопроса об акционировании Дома ученых меня обеспечен материально на всю жизнь. Всего, что нам пришлось пережить, и не опишешь.

Я рассказываю об этом тяжелом периоде жизни Дома ученых для того, чтобы будущие члены Дома знали, как мы отстаивали то, что создавали до нас наши предшественники и чтобы они так же любили Дом, как мы, стояли за него горой.

Наш Дом ученых мог бы попасть и в другую передрягу. На одно из заседаний Президиума Совета та же, ранее кооптированная в Президиум группа, привела двух молодых «крутых» бизнесменов, которые возжелали создать в МДУ «Ваучерный фонд». Президиум должен был своим постановлением дать добро на учреждение такого фонда и привлечь всех членов Дома и членов их семей к сдаче им своих ваучеров. Таким образом, фонд предполагал собрать 5 тысяч ваучеров от членов Дома и по 2-3 ваучера от каждой семьи. Итого 15-20 тысяч ваучеров.

Здоровая часть Президиума хорошо себе представляла, чем это грозит для ученых.

Во-первых, это чистой воды авантюра, я имею в виду реализацию самих ваучеров.

Во-вторых, к обману со стороны государства мы добавили бы напрямую обман ученых самим Домом, его Президиумом и лично директором, так как для юридического оформления документов по созданию «Ваучерного фонда МДУ» необходима подпись директора и печать Дома.

К дебатам по этому вопросу было подключено много ученых. На каждом заседании Президиума доминировала митинговщина. К большому сожалению, эту группу «ваучеризаторов» активно поддерживал и сам Председатель Совета, известный ученый и академик Н.Н.Моисеев. Авантюристы сумели ловко настроить и обмануть Председателя. Нужно сказать, что сам председатель был честным человеком и верил в то, что, создавая ваучерный фонд можно будет сделать Дом ученых процветающим. Шли месяцы, а страсти не утихали. Группа инициаторов потребовала обсудить этот вопрос на расширенном заседании Совета МДУ.

На Совет пригласили всех желающих членов Дома. Я вынужден был заявить, что, пока я директор, моей подписи и печати Дома ученых на бумагах по созданию ваучерного фонда не будет. Мое заявление оппоненты отпарировали: мол, куда ты денешься, из Академии дадут команду и бумаги подпишешь. Но они плохо знали психологию тех, кто не на словах, а на деле отстаивал свой родной Дом.

Нас порадовало то приятное открытие, по крайней мере, для меня, что такие члены Президиума Совета, как Н.А. Кузнецов, В.В. Осико, Б.Ф. Семенов, обычно тихие, спокойные, здесь проявили бойцовские качества. Каждый из них выступил так резко, решительно, доказательно, что даже сам Председатель Совета и группа инициаторов «ваучеризации» не смогли ничего поделать. Совет не поддержал вздорную идею создания ваучерного фонда «Дом ученых».

На Президиуме Совета та же группа предложила сдать в аренду столовую, кафе, кухонные помещения МДУ коллективу сотрудников столовой, который не входит в штат МДУ и находится на хозрасчете.

Эта идея сдачи в аренду навязывалась нам в течение двух лет. Чтобы читателю, члену Дома, было ясно, чем нам это грозило, я коротко поясню. С началом в России приватизации, акционирования и т.п. «новаций» Правительство Москвы издало постановление, согласно которому коллектив сотрудников столовых, ресторанов, кафе, если он оформит аренду помещений у бюджетной организации (а МДУ является бюджетной организацией), то этот коллектив имеет право приватизировать арендуемые помещения и таким образом стать их собственником. Так случилось с Домом медиков. Уважаемый директор по своей доброте и порядочности сдал свой ресторан в аренду коллективу ресторана, который сразу же приватизировал его.

На первой выборной конференции я обещал членам Дома, что мы проведем ремонтные и реставрационные работы, не закрывая Дом на капитальный ремонт. Казалось бы, надо радоваться, что в здании успешно ведутся ремонтные работы, все больше набирают силу творческие коллективы. Но нет, отдельные интриганы стремились к созданию нездорового напряжения в коллективе и к извлечению личной материальной выгоды за счет Дома.

За 27 лет директорства мне ни разу не удалось пойти в отпуск. С осени до весны надо было заниматься вместе в коллективом творческим процессом и зарабатывать деньги для содержания Дома; летом с утра до ночи продолжались работы по ремонту и реставрации. По моему мнению, практика сдачи помещений творческих домов в аренду под офисы является крайне порочной. Директор Дома должен зарабатывать деньги для коллектива честным трудом, своими руками и головой. Мне часто задают вопрос: как вам удается зарабатывать средства, регулярно выдавать зарплату, платить большие суммы за коммунальные услуги, ремонтировать здание и даже строить новые аудитории?

Естественно, мы не производим материальных благ. Но мы нашли удачный способ зарабатывать деньги. У нас подготовлено много программ проведения семинаров, консультаций, симпозиумов и т.д. По этим программам для сотен организаций мы проводим у себя в Доме ученых в дневное время вышеуказанные мероприятия.

Кроме того, мы не платим никому за ремонтные работы. В свое время я, как бывший офицер, заключил «джентльменское» соглашение с командованием одной из воинских частей Московского гарнизона о том, что Дом ученых для солдат регулярно будет организовывать лекции на любые темы, а по праздникам давать концерты. Взамен воинская часть присылает ежедневно в МДУ солдат, владеющих строительными специальностями (столяров и маляров). Первое время они работают вместе со мной, а когда освоят тонкости мастерства, переходят на самостоятельное выполнение заданий, которые я им даю.

Кроме того, мы привлекаем к отдельным работам дежурных электриков, слесарей. В санитарные дни и перед открытием сезона в выполнение простых работ включается весь коллектив сотрудников.

Мне хотелось бы довести до сведения членов Дома, что было и что сделано для улучшения условий отдыха ученых. Ветераны Дома ученых помнят, что на третьем этаже много лет занимал громадное помещение информационно-книжный отдел РАН. Многие годы, когда Академии выделялась определенная сумма валюты на приобретение нужной и очень необходимой для ученых литературы на иностранных языках, этот отдел приносил пользу. Но в течение пяти лет, начиная с 1991 года, когда нашим ученым не выделялась валюта для закупки книг, отдел бездействовал. В штате числились 20 человек, а на работу приходили, как правило, лишь дежурные, хотя зарплату регулярно получали все. Короче говоря, отдел изжил себя, но площадь занимал довольно большую. В то же самое время для занятий творческих коллективов Дома не хватало помещений, и мы вынуждены 200 кв. м арендовать у расположенного рядом с нами территориального управления «Хамовники», за что платили большие деньги.

Наши просьбы упразднить отдел, как изживший себя, оставались безответными.

Для пользы дела и, учитывая сложившуюся в стране и Академии экономическую ситуацию, мы решили сами перевести отдел в одну из комнат, а освободившееся помещение своими силами отреставрировать (под бронзу, лепнину), сделать сцену, пошить из штофа занавес, шторы, повесить бронзовые люстры. За считанные месяцы в Доме появился еще один Малахитовый зал, который полюбили все наши члены Дома. Впоследствии информационно-книжный отдел все же был упразднен.

Я еще раз хочу подчеркнуть то большое понимание и уважение, какое Президиум РАН проявляет к нашему Дому. Несмотря на десятки ходатайств восстановить отдел на прежнем месте, Президиум РАН без колебаний одобрил нашу инициативу, хотя этот отдел был подразделением, непосредственно подчиненным Президиуму РАН.

Ветераны МДУ помнят и ту неуютную комнату научных секций № 16. Это был заброшенный «сарайчик», куда поставили сто старых стульев и облезлый стол для президиума. Мы долго думали, как и в каком стиле это помещение переоборудовать, сделать подарок для научных секций. Раз уж имеющееся на сегодня помещение прилегает к старому особняку  века, то нас не осудят, если мы и этот «сарайчик» переоборудуем тоже в стиле прошлого века и, переоборудованный теперь, он именуется Голубым залом.

Ввиду того, что лепные изделия очень дорогие, мы решили изготавливать их своими силами. Если в 1991 году для восстановления исторической ограды с фигурными балясинами я делал формочки из пластилина или цемента, то на этот раз мы стали более профессиональны и изготовили множество форм из «виксинта» (жидкая резина). Закупили 500 кг твердого (марки Г-15) гипса, купили по одному образцу нужной нам лепнины и пустили эту работу, как говорится, на конвейер. И то, что мы сегодня видим в новом здании, сделано под старину в золоте и бронзе нашими руками. Я составлял проекты и чертежи, готовил эскизы на месте соразмерно, переносил рисунок с бумаги на потолки и стены. Эту работу нам не надо было утверждать в «Росреставрации», так как эти аудитории не относятся к памятнику архитектуры.

Все 27 прошедших лет моего директорства каждый год, к открытию сезона, мы радовали членов дома показом новых аудиторий. Но самая приятная и очень трудная работа для меня - это создание галереи (это бывший длинный коридор, идущий между столовой и гостиными), этот коридор был похож на казарму, высота около пяти метров и голый, покрашенный потолок и такие же стены. Мы даже стеснялись включать в этом коридоре свет.

Многие годы я работал над эскизами и чертежами этого помещения. Собрал много материалов из воспоминаний старожилов, фотографий, схем. И когда материал был собран и расписан, то первое, что я почувствовал - это восторг от такого богатства, а потом испуг от того, что смогу ли весь этот декор - а его надо еще вылепить, разместить, соблюсти соразмерность - закрепить. Целую зиму, каждый день с утра и до 15 часов сидел с солдатами в подвале, отливали из гипса лепнину, потом обрабатывали, шлифовали, вышпировывали, золотили. Было изготовлено для галереи 950 элементов. Потом на больших листах изготовлял эскизы и чертежи, советовались, спорили. Часть людей вообще не воспринимали восстановление галереи.

Целое лето ушло на составление макетов в полную величину. И после этого мы приступили к работе на стенах и потолке коридора (галереи).

Надо было спрятать электропроводку под штукатурку, выровнять стены, отшпаклевать, подготовить к креплению декора.

Проделана громадная работа и тут, как назло, инспектор от Управления охраны памятников. Надо получить письменное разрешение на реставрацию, т.е. лицензию на право выполнять работы, а это невозможно. Спрашиваю: «Вам нравятся эскизы и макеты? Не отходим от стиля здания, соответствуют ли эскизы черно-белым фото?»

- Нам нужны заверенные нотариусом воспоминания старожилов.

- Но это же абсурд!

- Тогда нанимайте реставраторов, и они в этом году вам составят смету.

- А сколько будет стоить работа вместе со стоимостью готовой лепнины?

Подумав, посчитав на калькуляторе, выдает цифру - 10-12 млн. рублей (350 тысяч долларов США). И это тогда, когда зарплата нашего сотрудника на сегодня составляет 8000 рублей в месяц по 8 разряду. Опять теряем время, а главное затухает порыв, желание и у меня, и у моих товарищей по работе. Долго мы спорили. Потом решили пригласить мастеров-реставраторов, художников и показать им наши эскизы. Они были поражены картиной, изображенной нами. И мы после этого решили идти, как говорится «ва-банк». Не отступать же нам из-за бумажки с печатью.

Истинная причина была в другом. Они хотели отдать эту работу своим бригадам и заработать на нас. Не понимая, что у нас нет денег на оплату за работу и лепные изделия.

Мы приступили к работе. И вот подходит день открытия 80-го сезона ЦДУ 29 сентября 2001 года. Масса людей стояла в галерее, восхищаясь красотой. Мы радовались, наш труд был вознагражден. Собрал я своих солдат, моих помощников Евгения Мельникова, Дмитрия Безлепкина, Петра Ивановича Афанасьева, Бориса Воронина, Василия Зайцева, сели за стол, хорошо покушали, выпили, солдатам лимонад, сок. Издал приказ о небольших премиях, поблагодарил всех, кто помогал в работе. После обеда один из моих помощников спрашивает меня: «Виктор Степанович, вы годы в себе вынашивали задумку о галерее, последний год только и жили ею, готовили лепнину, эскизы, ездили по музеям, делали зарисовки, а последние 4 месяца с утра до вечера на потолке. Добились своей цели, получилось красиво. Люди пришли на открытие, порадовались и на этом ваш праздник закончился. А пройдет всего несколько месяцев или лет и никто не вспомнит ваших трудов. Стоило ли терять здоровье из-за этого?»

Да, было все: недосыпание, физическое истощение, создание трудностей в семье. С 7 утра и до 23 часов вечера я на работе, дома практически не бываю. За 27 лет ни разу не ходил в отпуск.

Но ведь главное - это сохранение Дома и создание красоты для людей. Я всю жизнь создавал красоту и в реставрации и в создании творческих программ, концертов, создавал хорошие условия отдыха для людей. И не для того, чтобы каждый день выслушивать восхищение.

Это мой Дом, моя жизнь и, пока я руководитель Дома ученых, я буду со своими товарищами по работе создавать красоту.

Позволю себе отвлечься и вернуться к 1992 году, когда мы восстанавливали декор потолка в буфете столовой на 2-ом этаже (лепнина с изображением ангелов, фрукты, облака). Часть лепнины отпала, а остальная была покрыта толстым слоем масляной краски и ее нельзя было определить, что это такое.

Чтобы отреставрировать всю площадь потолка, нужны были громадные суммы денег для оплаты мастерам. Естественно, у нас таких денег не было. Мы приняли решение произвести реставрационные работы своими силами. Работы велись два летних месяца. Под потолком было жарко, пыльно. Очень тяжело было производить расчистку, т.е. дойти до первого слоя, потом восстановить отпавшую и потерянную лепнину (головки ангелов, вазы под фрукты, гроздья винограда, фрагменты фигурных карнизов и т.д.).

Заканчивался месяц работы, в газете «Московский комсомолец» появилась очередная анонимка, в которой говорилось, что, дескать, новый директор рушит памятник архитектуры, спасите Дом ученых. После этого в один из дней я, находясь под потолком на строительных лесах, в респираторе, в грязном от краски комбинезоне, занимался расчисткой декора. Внизу появляется группа молодых людей. Перебивая друг друга, они возмущаются действиями директора, который, согласно «посланию» в «МК», разрушает лепнину особняка. Приняв меня за рабочего, молодые люди просят позвать директора. Я спускаюсь вниз, выхожу в коридор. Быстро снял красную косынку, помылся под шлангом во дворе, переоделся и появляюсь перед гостями. Возмущению «гостей» нет предела. Я понял, что убеждать их в хорошем качестве реставрационных работ, выполненных мною на потолке, бесполезно, настолько гости были взвинчены и агрессивны.

Оценив ситуацию, я спокойно говорю: «Подождите, придет бригада реставраторов Академии художеств РФ, которая выполняет эти работы, вот и поговорите с ними как со специалистами, а я только директор. «Журналисты и инспектор от «Союзреставрации», раскрыв рты, смотрели друг на друга в изумлении. Я предложил им подняться на «леса» и самим посмотреть, как выполняется работа.

Посмотрев восстановление лепнины, инспектор «Союзреставрации» восхитилась качеством работы. Похвалила: «Сразу видно руку мастеров. Академия художеств, есть Академия художеств. Можно позавидовать, что вы нашли такого подрядчика». На этом инцидент был исчерпан.

Спустя год я подружился с «Союзреставрацией» и с Машей (так звали инспектора), которую пригласили журналисты засвидетельствовать «разгром особняка». Рассказал ей, что тогда я солгал, на самом деле всю эту работу выполнял я один. И не потому, что я игнорировал мастеров, или мне очень этого хотелось, а потому, что у нас на реставрацию не было денег, а восстанавливать здание надо было как можно быстрее.

Я привел только один из неприятных случаев, а их было довольно много. Очень уж лакомый кусочек наш особняк, велик соблазн получить его в собственность.

Подавляющее большинство членов Дома болели за судьбу здания, переживали. Ведь у них на глазах пропадал их Дом. Восемь лет (до 1990 г.) здание стояло в строительных лесах. С потолков текла вода, подставляли бочки, отваливалась потолочная дранка, сгнивали балки, стропила, трещины на балках и стропилах доходили длиной до метра, электропроводка шла поверх штукатурки, параллельно с электропроводами висели провода радио и противопожарной сигнализации, которая давно не работала. В аудиториях стояла поломанная мебель. В зрительном зале каждое второе кресло было поломано. Во время концертов по залу был слышен звук падающих кресел. За многие десятилетия давно сгнили сантехнические трубы. И все это происходило на глазах членов Дома. Ученые с горечью смотрели на весь этот развал. Да если ко всему этому прибавить нездоровую борьбу групп за влияние в Совете и в коллективе сотрудников Дома, то, представляете, как это отражалось на общем состоянии ЦДУ.

Сегодня все это позади. Члены Дома избрали достойный Совет, Президиум. Пришли новые люди в коллектив сотрудников, изменилась психология людей. Все - и Совет, и директор, и члены Дома, и сотрудники работают в одном направлении, плюс поддержка Президиума РАН, и как результат - Дом живет, процветает.

Помнится, когда меня только избрали директором, я обратился к коллективу с просьбой, чтобы в летнее время, когда Дом закрыт, сотрудники подключались к уборке или другим вспомогательным работам, отдельные сотрудники в ответ заявляли: «Вы, Виктор Степанович, новый человек и не знаете порядка, заведенного в Доме ученых; мы не хозработники, а работники культуры и уборкой заниматься не будем».

Так, все четыре летних месяца часть сотрудников сидела в грязных кабинетах, попивая кофе. Для такой категории сотрудников слова о любви к Дому были пустым звуком.

Время быстро шло, изменялись условия жизни общества, появились новые законы, менялось и отношение к работе, менялись обязанности каждого сотрудника Дома. Люди осознали: надо больше надеяться на свои силы. В связи с этим тоже возникали трудности. Отдельные сотрудники не хотели признавать новые обязанности. Получалось так, что часть сотрудников годами отсиживала часы работы, не ударив палец о палец, а другие за них выполняли полный объем работы. Бывало, объявляли взыскания, увольняли, на директора подавали в суд, суд восстанавливал, мотивируя, что нерадивых надо воспитывать, даже если работник отказывается выполнять обязанности.

Но это только небольшая часть людей с таким отношением к работе. А в целом коллектив составляют хорошие, добросовестные люди, трепетно относящиеся к порученному делу.

Я с большим удовольствием произношу слова благодарности Воронину Б.В., Предко Л.И., Бревде А.А., Ефремовой З.М., Оксиной З.И, Самохваловой Л.И., Кузякину А.В. Карпову В.И. Безлепкину Д.Н., Березину А.Г., Станиславовой А.М., Крылову М.Ю., Ивановой Л.П. Вавиловой О.М. и другим сотрудникам.

С началом перестройки, и, особенно, начиная с 1991 года, многие руководители Домов культуры, ученых, спорта, образования, учителя и других творческих учреждений воспылали желанием быть самостоятельными «хозяевами».

Как правило, эти желания появлялись у плохих руководителей или временщиков.

В результате многие Дома, воспользовавшись временной неразберихой в стране, получив самостоятельность (выйдя из подчинения своему ведомству), развалились, попали в частную собственность и прекратили свою деятельность как творческие учреждения.

Эта болезнь коснулась Дома ученых. Но эта болезнь исходила не от администрации, а от отдельных членов Совета Дома.

Хочу передать моим будущим коллегам, преемникам на посту директора нашего Дома заповедь: что мы жили и что-то значили для общества лишь тогда, когда Дом ученых был в составе Российской академии наук.

Меняются правительства, может измениться политический или государственный курс, строй, но Академия наук всегда будет жить. Никакое общество не может развиваться без науки. Могут меняться и даже упраздняться другие направления, отрасли, министерства, но наука и Академия наук вечны. И еще одна особенность Академии. В Академию наук и в состав Президиума РАН не избираются серые, заурядные люди. А умный человек не допустит глупости в отношении своего же Дома ученых. Этот фактор подтверждает и другое. Допустим, конференция членов ЦДУ ошиблась в выборе директора Дома. Директор оказался ленивым, без творческой жилки, сам ничего делать не может, в хозяйстве не разбирается. В этом случае Президиум РАН может поправить свою ошибку, поможет собрать внеочередную конференцию и порекомендовать другую кандидатуру, что в других ведомствах это сделать невозможно, так как творческие Дома юридически получили самостоятельность.

ЦДУ стал для меня поистине родным домом. И хотелось бы, чтобы будущие члены Совета Дома прислушивались к моим рекомендациям, взяли на вооружение мой опыт.

Наше здание старой постройки, с деревянными перекрытиями. Учитывая тяжелое нынешнее экономическое состояние России, правительство вряд ли в ближайшие 20-30 лет сможет помочь нам провести капитальный ремонт - заменить потолочные перекрытия, санпровода, внутреннюю электропроводку. С учетом этого необходимо при подборе кандидата на пост директора ЦДУ принять во внимание одну особенность - директор должен быть не только работником культуры, но и хорошим хозяйственником и строителем. Он должен хорошо разбираться в строительных работах и уметь сам работать топором и мастерком. Если этого не будет, то считайте, что через год - два Дом закроют как аварийный. А чтобы найти такого директора, необходимо добиваться у президиума РАН для него хорошего денежного содержания (оклад директора ЦДУ на сегодня - 520 долларов, это 30000 рублей). Вы можете спросить, а почему я работаю с таким малым окладом? На этот вопрос у меня имеются обоснования. Первое - я полковник и моя пенсия превышает мой оклад. Второе - руководить учреждением культуры - это моя профессия, которую я, как музыкант и художник, люблю и хорошо знаю. И третье, я воспитывался в семье плотника, меня отец учил владеть плотницкими, малярными и другими инструментами с детства. И, несмотря на то, что впоследствии я стал профессиональным музыкантом, я стал и строителем.

Мне повезло и на военной службе. Мои начальники в армии маршалы и генералы С.М.Штеменко, И.И.Якубовский, В.Г.Куликов, П.Г.Лущев, А.И.Грибков были очень требовательными. Начальник Дома культуры офицеров должен был сам находить возможности и пути для хорошей творческой деятельности коллективов и создания прекрасных условий отдыха для них. Нет мастеров - бери сам инструмент и действуй. Не умеешь - научись. Не получается - уходи с этой должности. Каждый человек должен заниматься своим делом. Но, если вы подберете кандидата на должность директора, который будет заботиться только о своей зарплате, то добра от него не жди.

Директор в первую очередь должен думать, как заработать денег для обеспечения зарплатой сотрудников, закупить нужные материалы для ремонта здания, создавать хорошие условия для отдыха членов Дома, совершенствовать формы работы творческих коллективов, постоянно контролировать работу бухгалтерии и склада имущества. И последнее. Директор обязан работать ежедневно с 10 часов утра и до 21.30 вечера, кроме воскресенья. Если же директор будет работать с 9 до 18 часов, то он - случайный человек на руководящем посту.

Немаловажно, как будет определен рабочий день сотрудников. Сотрудники творческих отделов не должны приходить в Дом на службу до обеда. Их работа - после 14 часов дня и допоздна. И, конечно же, сотрудники не должны перерабатывать по времени, иначе они просто не выдержат нагрузки и вынуждены будут уволиться.

В чем же секрет нашего успеха? Первое - нового директора поддерживали все члены Дома. Второе - президиум РАН по- отечески заботился о том, чтобы нам не мешали работать и всячески нас поддерживал, не давал хода многочисленным анонимкам.

И третье - сплоченность всего коллектива сотрудников ЦДУ вокруг администрации. За 95 лет в ЦДУ заново родились и укрепились многие хорошие формы работы, из поколения в поколение передавались традиции Дома. И в это тяжелое для России и Дома время мы сумели не только сохранить традиции, но и во многом их совершенствовать.

Несмотря на ухудшение материального положения ученых наши активисты - председатели художественного Совета, бюро секций, члены бюро, руководители художественных коллективов продолжали активно работать, причем без какого-либо материального вознаграждения.

Я всегда с большим уважением относился и отношусь сейчас к председателям Совета Дома академику Б.А.Рыбакову, академикам РАН Н.А.Кузнецову, Степковскому А.Л., членам Совета: академику РАМН Б.Ф.Семенову, академику РАН В.В.Осико, к.искусствоведения В.Д.Нырковой, Ю.Н. Захарову, И.А. В.З. Агранату, Ю.А. Тихомирову, В.А. Полею А.А., Ульянову В.Г.Без их помощи мне было бы очень тяжело и даже невозможно решать свалившиеся на наш Дом проблемы.

Чего греха таить, с началом перестройки большинство россиян, в том числе и членов Дома, понятия «демократия» и «свобода слова» восприняли как вседозволенность во всем.

Россию охватила волна приватизации, акционирования, создания множества различных академий, гимназий, ассоциаций, бирж и т.д.

Поголовно акционировались учреждения, фабрики, заводы, колхозы, дома культуры. Пытались акционировать и ЦДУ.

В 1991 году Президиум Совета ЦДУ состоял из 11 человек. В целом в Совете подобрались деловые, высокообразованные, скромные люди, но было 3-4 человека, которые под влиянием эйфории «свободы» и «демократии» начали активно атаковать Совет и дирекцию, требуя создать в ЦДУ акционерное общество, президентом утвердить председателя Совета, избрать попечительский Совет. Но склонить Совет и директора к новым структурным изменениям столь малочисленной группе оказалось не по зубам.

Тогда эта группа начала действовать по-другому. Вопреки Уставу ЦДУ в состав Президиума они стали кооптировать своих сторонников и это им удалось. Президиум вырос с 11 до 19 человек. Каждое заседание Президиума стало ареной для предложений различного рода перестройки в Доме ученых.

Вопрос создания АО «Дома ученых» пробивался около двух лет. Большинство членов Президиума Совета было против создания АО. К ним относились Н.А.Кузнецов, Б.Ф.Семенов, В.В.Осико, Н.А.Грачева, П.В.Буянов, В.С.Верещетин.

Но это люди были особого склада, спокойные, скромные, они не привыкли повышать голос. Наоборот, другая половина членов, в основном, незаконно кооптированных в состав Президиума, выражала свои предложения по акционированию Дома в резкой, требовательной форме. Эти люди могли оборвать выступающего на митинге. На словах они ратовали за Дом ученых, в то же предлагали, заведомо известное - уничтожение Дома.

Я не знаю, кто стоял за их спинами, но то, что кто-то стоял - это точно. Ведь каждому здравомыслящему человеку, тем более ученому, было ясно, что если Дом ученых преобразовать в Акционерное общество, это будет означать - конец Дому. Заполучи его бизнесмены, и в нашем особняке сегодня было бы какое-нибудь казино с частным хозяином, и члены Дома не могли бы попасть не только внутрь, но и на порог Дома.

И все-таки здоровая часть Президиума Совета победила, отстояла свою позицию, не дала превратить ЦДУ в Акционерное общество.

В начале своего повествования я коротко останавливался на творческом процессе в ЦДУ, продолжу эту тему еще немного.

Наш Дом ученых - это не научное учреждение, как это кажется некоторым моим коллегам. Нет, это Дом, в котором ученые могут общаться друг с другом, отдыхать, обмениваться научной информацией, получать хороший, здоровый заряд бодрости, проявлять свои способности в музыке, вокале, поэзии, танце и т.д., одновременно доставлять удовольствие другим людям своим талантом.

В Доме 26 научных секций. Мы не можем выделить ту или иную секцию как ведущую. Для членов каждой из них они - ведущие, а для меня все секции родные.

Мне особенно приятно видеть тех членов Дома, которые много сил отдают руководству секциями. Во главе каждой секции стоит бюро, председатель бюро. Они планируют деятельность секции, темы обсуждений, определяют выступающих, придумывают интересные формы заседаний. И вместе с сотрудниками организуют всю эту работу.

В прошлые годы больше внимания уделяли лекционной форме проведения заседания секций. Сегодня время подсказывает, что нужно совершенствовать установившиеся формы, к тому, в частности, побуждает возросший объем информации в прессе, на телевидении. С одной стороны это хорошо, а с другой - многие научные учреждения закрылись, в тех немногих, которые существуют, нет денег для научной работы. Как результат, ряд ученых уходят из науки, в целом для страны такое явление - катастрофа.

В области культуры и искусства в Доме ученых произошло меньше изменений. К сожалению, в обществе все большее распространение получает низкопробное искусство. По телевидению мы редко видим классику, оперных вокалистов, хорошую поэзию. Народные песни, особенно русский фольклор, тоже редкость. Чтобы попасть на телевидение, нужны большие деньги. А ученых для выступлений с экрана приглашают лишь эпизодически. В моде трансляция поп музыки и пошлого юмора.

К нашему счастью в Доме ученых мы сохранили добрые традиции. На сценах залов ЦДУ мы не допускаем низкопробных выступлений. За чистотой, высоким качеством концертов внимательно следят художественный совет под председательством профессора В.Д. Нырковой.

В период так называемой «перестройки» много отрицательного говорилось о цензуре. Я полагаю, что в концертной деятельности художественный совет Дома ученых поступает правильно, не допуская на сцену слабых исполнителей. Благодаря взыскательному отбору репертуара и исполнителей, у нас всегда аншлаг, ученые с удовольствием посещают концерты. Кроме того, я считаю правильным, что худсовет довольно твердо направляет работу творческих коллективов Дома и контролирует ее.

У нас сильный академический симфонический оркестр, которым много лет руководит прекрасный музыкант и дирижер, профессор П.Б. Ландо. На концертах оркестра всегда заполнен зал и балкон. В выступлениях оркестра не бывает перерывов. Постоянно обновляется репертуар. Ведущие музыканты - скрипачи, виолончелисты, пианисты - считают за счастье выступить с нашим оркестром. Полагаю, своим исключительным профессионализмом и престижем оркестр в большей степени обязан Павлу Борисовичу Ландо.

В Доме ученых мы часто можем видеть на репетициях не только членов ЦДУ, но и многих известных артистов России. Всех не перечислишь, но наиболее частых гостей я назову. Это Наталья Васильева, Лариса Курдюмова, Сергей Полянский, Мария Москаленко, Владислав Косарев, Сергей Захаров, Заур Тутов, Герард Васильев, Владимир Сулейманов, Татьяна Филимонова и многие другие. Приходят к нам артисты охотно, так как в Доме красиво, уютно, к тому же здесь сильная вокально-оперная студия. Традиционно ею руководили звезды оперной сцены. Многие годы возглавляли студию Павел Герасимович Лисициан, Зураб Соткилава, Елена Образцова.

Я с удовольствие назову хотя бы некоторых солистов. Это - Петр Лягин, Любовь Гордина, Владимир Грибняк, Марина Сухушина. И таких прекрасных певцов в студии более пятидесяти. Вокально-оперную студию органично дополняет вновь открытая «Лира». В этой студии оттачивают свое мастерство любители народной песни. Поскольку долгие годы любимый в народе жанр романса не очень популяризировался, а спрос на него не иссякает, то, естественно, Дом ученых не мог не создать у себя «Клуб романсов». Когда проходят концерты участников «Клуба романсов», то ученые задолго до концерта приобретают приглашения, чтобы обязательно попасть на концерт.

В Клубе романсов выступают не только ученые. К нам с удовольствием приходит Татьяна Филимонова, Леонид Серебряников, Нани Брегвадзе, Любовь Исаева, Сергей Дудинский, Александр Бичев.

Если говорить о пении, то в Доме ученых петь любят и пели всегда. Ведь не так просто было завоевать нашему хору звание академического. Такого коллектива, как хоровой коллектив ЦДУ, надо поискать по всей России. Порой только от того, что побываешь на репетиции, даже отдельных партий, не говоря уже о концерте, то получаешь громадное удовольствие.

Нам доставляет большое удовольствие, когда перед учеными выступают дети. В Доме ученых всегда уделялось большое внимание занятиям с детьми. Вот уже несколько последних лет, как мы расширили возрастные рамки для детей, занимающихся в студии народного танца. Теперь там есть группа и самых маленьких. Регулярно детские коллективы выдают отчетные концерты для родителей, гостей.

Сегодня такое время, когда люди черпают знания, получают информацию, в основном, посредством телевидения. Если в районных библиотеках, а их осталось мало, очень и очень редко можно встретить читателя, то, к счастью, в библиотеке Дома ученых всегда достаточно много читателей, как на абонементе, так и в читальном зале.

Книжный фонд библиотеки постоянно пополняется и на сегодня он составляет более 100 тысяч томов.

Члены Дома помнят, каким было помещение библиотеки на первом этаже в 1985-1990 годах. Его и назвать-то помещением было стыдно. Книги, в основном, хранились в мешках, найти нужную было очень тяжело, каталогов классификации практически не было, отсутствовал читальный зал. Библиотекарями работали хорошие люди, такие, как Л.И. Предко, З.М. Ефремова и другие. Но не было человека, который бы организовал реставрацию и ремонт нового помещения для библиотеки, переноску книжного фонда наверх, где сегодня располагается библиотека.

Замечу, что человек, подверженный астматическому заболеванию, не переносит книжной пыли, страдает от нее. А в библиотеке, как бы вы ни боролись с пылью, она вновь и вновь появляется. Ряд наших добросовестных специалистов были вынуждены перейти из библиотеки на другую работу.

Но вот в 1990 году в библиотеку пришла новая заведующая Аделаида Антоновна Бревда. Она сумела подобрать дружный коллектив, который, засучив рукава, навел идеальный порядок в помещении. Теперь читатель приходит в библиотеку не только, чтобы провести время за книгой, но и с удовольствием посидеть в уютном, красивом помещении.

Когда я пришел в 1991 году в Дом ученых, ко мне каждый день приходили члены Дома, обещая материальную помощь. Упрашивали: «Мы дадим стройматериалы, перечислим деньги, выделим рабочих, только разрешите нам провести собрание или презентацию». На заседаниях Совета мне, как не осведомленному, объяснили, какие у нас богатые члены Дома, убеждали, что они любят Дом и сделают для него многое. И я вначале верил словам. Однако на деле оказалось все по-другому. Пользовались Домом многие, но помогать почти никто не хотел.

Я назову тех, кто хоть и небольшими суммами, но нас поддержал. Это - председатель «Агрохима» Ольшанский Н.М., д.т.н. Лупичев Л.Н., академик Б.Ф. Семенов. Вот имена тех, кто был верен своим обещаниям.

Особо я хочу выразить признательность и благодарность коллективу завода «Электролуч» им. Яблочкова.

Почти все изделия из латуни и бронзы, что вы видите в Доме, кроме гостиных, в Камерном и Голубом залах, в кафе, фойе, бильярдной, библиотеке и других помещениях выполнены этим заводом. Все люстры, бра, светильники, решетки, отлитые из сплава бронзы с латунью под XVIII век, которые вы видите в Доме сегодня, стоят где-то сотни тысяч рублей. Таких денег нам собрать не под силу. Читатель может поинтересоваться, а почему это завод такой добрый, изготавливает дорогостоящие изделия безвозмездно?

Во-первых, наш Дом ученых постоянно рекламирует изделия завода. Во-вторых, коллективы сотрудников ЦДУ и рабочих завода заключили договор о шефстве и взаимопомощи. Мы регулярно даем концерты на заводе, выступаем с докладами, рабочие посещают наш Дом. И, в-третьих, не все делается за деньги.

Я не в обиде на всех тех членов Дома, которые обещали помощь, но не сдержали своих обещаний. Это, наверное, у отдельных людей уже в крови и даже в генах - вначале пообещать и лишь потом подумать, а сможет ли он выполнить свое обещание.

Я бесконечно признателен коллективу сотрудников Дома, ветеранам, всем, кто по крупицам собирал и создавал все новые формы работы, расширял актив каждой секции, каждого творческого коллектива и сегодня, вместе с администрацией, Советом делает все возможное для создания хороших условий отдыха членов Дома ученых.

Периодически мы можем прочитать в печати статьи о Доме ученых, где авторы статей описывают, как прекрасен и красив наш Дом и что заслугу в этом восстановлении отдают его директору. Такие же слова слышу и из уст многих членов ЦДУ. Есть мудрая поговорка: «Один в поле - не воин». Один директор, без своего коллектива, каким бы он ни был способным, не сможет создать то, что мы сделали. Это помогает и вдохновляет меня добиваться и создавать хорошие условия отдыха для ученых и, главное, сохранить памятник архитектуры.

Конечно же, и коллектив сотрудников, их моральная поддержка. Ведь мало кто задумывается над тем, что сотрудники Дома ученых – это уникальные люди. В Доме случайных людей нет. Каждый человек в Доме – это личность с большой буквы. Особенно хочу отметить творческий состав отдел культуры, науки, орготдел, библиотеку, административный отдел. Им каждый день приходиться общаться с сотнями членов Дома ученых, выслушивать их и помогать в решении многих вопросов и просьб, организовывать и проводить мероприятия. Если учесть, что они общаются не с обычными категориями людей, а с кандидатами и докторами наук, то вы понимаете, какие данные должны быть у наших сотрудников. Но вся наша большая работа невозможна и без технических служб: радиослужбы, сантехнической, электромеханической и др. Другое дело – коллектив надо сплотить, сорганизовать и тогда все вместе мы – сила.

Жизнь не стоит на месте и, к сожалению, не становится лучшей. С каждым годом она становится все тяжелее и тяжелее. И не потому, что в стране нет ресурсов или денег. Нет. Потому, что с каждым годом ресурсы и деньги все больше перекачиваются из госсобственности в частные руки. А это значит, что в госучреждениях с каждым годом урезается бюджет, правда более изощренными способами.

Вот захотелось ввести налог на сдаваемые членские взносы в кассу бухгалтерии Дома ученых и ввело. Казалось бы – парадокс и глупость, - но ничего не поделаешь, сила не на твоей стороне. Надо искать формы работы, чтобы заработать и покрыть забранные у членов Дома деньги.

Дом ученых посещали многие известные государственные и политические деятели, выступали перед учеными, принимали участие во многих конференциях, семинарах, встречах.

Полагаю, что в Москве нет такого учреждения подобного нашему, где бы так часто бывали высокие гости.

Только за один год, будучи уже Президентом РФ, Владимир Владимирович Путин был в Доме ученых трижды. Встречался с российскими и зарубежными учеными. Здесь же в октябре 2001 года нашему Президенту был вручен членский билет.

Когда первый раз Владимир Владимирович появился в Доме ученых, я встретил его во дворе, тепло поприветствовали друг друга и первое, что он сказал: «Как живете и какие проблемы на сегодня у Дома ученых?» Естественно, за 20 лет, проработав в системе Варшавского Договора и встречаясь с высокими государственными и военными деятелями я был воспита, так, чтобы не ставить себя и, тем более, высоких гостей в неловкое положение. Поэтому и ответил: «Живем как и вся страна, но мы надеемся, что в будущем науку Вы не оставите в нищенском положении». В ответ услышал, что «все будет хорошо, науку государство не обидит, нужно время, слишком много упущено».

И когда об этом эпизоде рассказал своим коллегам, то услышал упрек в свой адрес: разве можно было упускать такой случай? Надо было просить денег для Дома ученых. Казалось бы, они правы. Но, повторись еще такая встреча, все равно, на мой взгляд, стыдно и неэтично в такой ситуации просить милостыню. Не прошло и нескольких месяцев после избрания Дмитрия Анатольевича Медведева Президентом Российской Федерации, как он тоже посетил наш Дом и высказал добрые слова в адрес коллектива Дома ученых.

А вот на одной из многих личных встреч в Доме ученых за чашкой чая с экс-президентом СССР М.С.Горбачевым разговор был совсем другой.

Говоря о тяжелом экономическом положении науки сегодня, Михаил Сергеевич говорит : «Послушай, Виктор Степанович, а разве мы с тобой так хотели проводить перестройку и доводить страну и, в том числе, науку до нищенского положения?»

На что я деликатно ответил: «Я, Михаил Сергеевич, с Вами не собирался проводить никакую перестройку. Вот мы в Доме ученых ничего не порушили и не перестроили и, благодаря этому, Дом ученых крепко стоит на ногах».

Я писал, что многие молодые и богатые члены ЦДУ обещали помогать, заботиться о своем Доме. Но никто не дал, ни рубля.

Наша организация - федерального подчинения и мы не входим в структуры Москвы. Казалось бы для мэрии мы - никто.

Однако я с большим удовольствием всегда высказываю искренние слова благодарности правительству Москвы за помощь Дому ученых.

Известно, что мы - бедные, денег у РАН нет, и то, что Дом ученых, якобы, процветает - это слишком преувеличено.

То, что красиво в Доме, уютно это да.

Этот уют мы создаем сами, своими руками, не производя финансовых затрат. Но часть заслуги в этом мы отдаем мэрии Москвы.

Нам приятно сознавать, что наш Дом ученых освятил сам Патриарх Всея Руси Алексий II.

И не только освятил, но и защитил. Неоднократно был в Доме и Патриарх Всея Руси Кирилл.

В трудные «ваучерные» годы наш Дом тоже неоднократно пытались подвергнуть приватизации. Отдельные члены Дома, да и руководители РАН полагают, что раз здание ЦДУ стоит в перечне реестра Федеральной собственности, то здесь никто не сможет наш Дом забрать у нас.

Они глубоко ошибаются.

Нам легче узнавать о попытках прибрать к рукам наше здание, так как во всех структурах государства есть члены ЦДУ, и они немедленно сообщают мне по телефону, если возникает угроза Дому ученых, и мы немедленно принимаем меры.

Так было в 1993 году. Был подготовлен проект Постановления об исключении здания ЦДУ как памятника архитектуры из реестра федеральной собственности и передачи его в руки АО, а это значит - в руки физического лица. Мне сразу же сообщили об этой акции. Я пошел на прием к патриарху Всея Руси Алексию II, освятившему наш Дом, и сказал, что нам грозит опасность приватизации.

Его Преосвященство немедленно по «Кремлевке» связался с администрацией Президента и мэрией Москвы. Этот вопрос был снят.

За 95 лет работы в ЦДУ созданы хорошие традиции - встреча многотысячного коллектива Дома ученых с крупными государственными и политическими деятелями, ведущими учеными страны, артистами.

В Доме ученых многие десятилетия проходили общие собрания РАН.

Каждую встречу мы готовили как обычно, по установившимся, накатанным сценариям: на сцене стол, 2 стула, микрофон, ведущий и гость. Объявляется тема, звание и фамилия выступающего. В конце ведущий благодарит гостя, аплодисменты и по домам.

Но время течет, многое меняется, появляются новые формы творческой работы.

Я опишу одну из встреч, но необычную встречу ученых и с необычным человеком.

Когда по радио, телевидению, да и во всей прессе объявили, что после длительного перерыва нашему российскому академику присуждена Нобелевская премия, то всем нам казалось, что в такое сложное для России время и такого неблагоприятного отношения Запада к России присуждение Нобелевской премии невозможно.

Я много слышал о Жоресе Ивановиче Алферове как о человеке, о его энергии, знал в общих чертах, что появление транзисторов тоже связано с работой Жореса Ивановича.

Здесь я заметил и дружеские отношения, как мне показалось, Жореса Ивановича с Президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным, который тоже присутствовал на этом юбилее.

Но как заполучить согласие Нобелевского лауреата на встречу с научной общественностью Москвы этого мы не знали.

Решил написать ему письмо с просьбой приехать к нам в Дом ученых в удобное для него время. Хотя надежды было мало на положительный ответ.

И тут я узнаю, что в ближайший вторник академик будет на заседании Президиума РАН. Я приехал в Президиум, подождал перерыва.

Объявили перерыв, Жореса Ивановича окружили со всех сторон и подойти к нему со своей просьбой в этот момент, у меня не было шансов никаких.

И тут академик, увидев меня в толпе, сам подошел и я даже не успел еще представиться, а он говорит: «Виктор Степанович, я все помню - дата и время?» Я отвечаю: «13-го или 22-го в 18.30».

- 13-го в 18.30 я буду в ЦДУ, договорились?

Вот таким образом прошло мое первое личное знакомство с лауреатом Нобелевской премии.

И за все 27 лет моего составления сценариев по организации различных встреч эта встреча была, как выразился сам Жорес Иванович, «мини шведская церемония» вручения премий - хлеб и соль, цветы, симфонический оркестр, пирог. Тут же всем залом прошло голосование о приеме его в члены ЦДУ.

Конечно, наш особняк - здание ЦДУ - нельзя сравнить с Санкт-Петербургским Домом ученых. И, в тоже время, нам была приятна данная им высокая оценка тому, что наш коллектив сделал по сохранению памятника архитектуры и работе в целом Центрального Дома ученых. В Москве не так много памятников архитектуры, если сравнить с Санкт-Петербургом. Но то, что многие гости восхищаются нашим Домом, нас радует и, если хотите, вдохновляет коллектив работать лучше.

Я помню, когда в Москву прибыла группа администрации Президента США подобрать место, где бы госпожа Хиллари Клинтон, по приезде в Россию, могла встретиться с общественностью. Они осмотрели многие красивые здания Москвы. Но был выбран наш Дом ученых.

Накануне дня приезда супруги Президента США все помещения были тщательно осмотрены, по всем комнатам и залам проводили собачек, поставили охрану. В назначенный час приезда высокой гостьи, наши милицейские кордоны вдруг отодвинули.

Как будто из-под земли появились длинные американские машины, на каждом углу соседних зданий встали крепкие темнокожие парни и в считанные секунды подкатил автомобиль, въехал во двор.

Накануне со двора попросили всех любопытных и любознательных удалиться, а меня, как хозяина, попросили встретить Хиллари Клинтон.

Она была элегантно одета, улыбающаяся. Я представился. Поздоровавшись, мы направились в Дом.

Меня поразило то, что с момента появления супруги Президента и почти до конца встречи к ней никто из присутствующих не подходил, она своим взглядом, странно вытаращенными глазами отпугивала посетителей.

Когда приезжал в ЦДУ наш Президент В.В.Путин, то по пути следования было много людей, с которыми он здоровался, что-то кратко говорил.

А здесь вокруг нее была пустота. Мне даже было неловко. Понимая, что я не представляю ни правительства России, ни другие структуры, я ей предложил взять меня под руку и в таком положении мы обходили наши красивые гостиные.

После моего предложения она рассмеялась, уважительно прижавшись к моему плечу. Я ей сказал, что нас снимает телевидение.

«Все прекрасно», - говорит Хиллари. «Но вот когда Билл Клинтон увидит нас, - заметил я, - то мне несдобровать. У нас с ним разные весовые категории. Боюсь, что он посильнее меня будет». На что Хиллари рассмеялась и говорит: «Это будет прекрасно, пусть увидит». (Это было время историй о Монике).

В США немного памятников архитектуры, но ей так понравился наш Дом, что спустя месяц после встречи с супругой Президента США в ЦДУ меня вдруг приглашает к себе посол США. Я приехал в Посольство, меня встретили и проводили к послу, предложили кофе, что-то из спиртного. Сижу, пью кофе, беседуем, а я все думаю, зачем он меня пригласил. Встреча была недолгой, минут 15-20. В конце встречи посол вручает мне красивую коробочку, перевязанную лентой и с печатью. «Это, - говорит посол, - от Президента США господина Б.Клинтона за прекрасно организованную встречу его супруги в Центральном Доме ученых». Мне было приятно.

Наши члены Дома ученых очень хорошо помнят народного артиста СССР, художественного руководителя МХАТа Олега Ефремова. Он помогал нам, особенно престарелым и бедным ученым, бесплатно посещать некоторые спектакли. Да, его все любили. Он был актер с большой буквы. Сначала мы общались только по деловым вопросам, затем стали хорошими товарищами. Он заботился о своих актерах, старался как-то материально их поддержать. Звонит и просит: - «Виктор, надо помочь через военно-шефскую комиссию послать 3-4 человек на гастроли в группу войск в ГДР, Венгрию». А это было для них материально выгодно. Я это делал часто. Потом Олег стал приезжать ко мне на работу. Когда я стал директором ЦДУ, мы уже были близкими друзьями. Приезжать Олег любил днем по понедельникам. Обязательно на столе кофе и немного коньяка. Я сам никогда не пил и до сих пор не пью никаких спиртных напитков, даже пива, но я любил угощать друзей. В холодильнике у меня всегда стоит н.з. (неприкосновенный запас). Ввиду того, что Ефремов много курил, а в Доме ученых курят только в одном отведенном для этого месте, то мы сидели в кабинете.

Когда во МХАТе тоже началась перестройка и стали делить труппу на 2 части, Олег приехал не как обычно в понедельник, а в субботу.

Сели, он и говорит:

- С кофе и другим подождем, давай о деле. Я хочу тебе помочь.

- Не надо мне помогать, я справлюсь своими силами.

- Нет, ты не понимаешь нового времени. Я тебе для твоих ученых выделю целый ряд в амфитеатре на все спектакли…

И еще много говорили о том, как хорошо и отрадно будет нашим ученым бесплатно посещать некоторые спектакли МХАТа, что от благодарности за заботу о них ученые будут носить меня на руках и прочее.

Я ему говорю, чтобы он не волновался, что я не отказываюсь от его предложения, спасибо большое. Меня волновал один вопрос, и я спросил его:

- Что же ты за это попросишь?

- А попрошу вот что: выдели нам в дневное время сцену вашего концертного зала для репетиций нашей труппы. Постой, не торопись отвечать. Я выделю тебе хорошего актера, который будет консультировать вам драмкружок… Подожди, не маши руками, ты подумай…

- Да я и думать не буду, это неприемлемо для нас.

- Виктор, давай сделаем паузу, выпьем, а потом на свежую голову, продолжим разговор.

Мы долго сидели, выпили много кофе, а вопрос так и не решили.

- Слушай, Виктор, как ты можешь так плохо относиться к искусству? Ты же сам артист.

- Олег, я не артист и никогда им не был и не буду, у меня не было и нет актерских данных…

- Послушай, хочешь я приглашу всю труппу и все они, как один, скажут, что ты в душе артист.

В таком духе он говорил мне многое. Мы ни о чем с ним не договорились. В конце он, махнув рукой, сказал, - что я его обидел и не уважаю.

Олег ушел.

Прошло две недели. В понедельник он звонит и говорит:

- Слушай, Виктор, а почему ты обиделся на меня?

- Я не обиделся - я расстроился потому, что ты не понимаешь меня. Я ведь тоже беспокоюсь о своих ученых, о своих творческих коллективах, а ты не хочешь меня понять. Я сам арендую у Управы двести квадратных метров.

- Витя, дорогой, ты – настоящий руководитель! Не обижайся. Давай я сейчас приеду к тебе. Приготовь кофе, и мы с тобой решим все вопросы.

Так мы общались с человеком, который любил и свой театр, и наш Дом, и, в силу своих возможностей, помогал Дому ученых.

Я хотел бы от имени всего коллектива сотрудников сказать добрые слова об академике Евгении Максимовиче Примакове.

Есть люди, которые занимают высокие государственные посты и, приходя в Дом ученых, не видят в нем людей. Не поздоровавшись, даже не кивнув головой в сторону групп, стоящих в фойе в ожидании высокого гостя, прямо идут по привычно накатанной дорожке в кабинет или на сцену в президиум. Этого не скажешь о Евгении Максимовиче. Зайдя в Дом, он поздоровается с дежурными, остановится у каждого, кто стоит рядом, что-то спросит, улыбнется.

Он часто бывал в Доме ученых. Когда он согласовывал дату проведения конференции «Отечество – вся Россия», то сам звонил, деликатно просил, можно ли в определенный день провести конференцию, не ущемит ли этим мероприятием членов Дома. Мне, конечно, приятно иметь таких людей в кругу своих друзей. И когда Евгений Максимович, обнимая меня за плечи, говорил: «Виктор Степанович, я рад, что ты возглавил наш Дом ученых, возродил его и за это я еще больше проникся уважением и рад, что ты мой друг…».

Кроме слов и уважения, Евгений Максимович всегда, когда это касается Дома ученых, вставал на нашу защиту.

В заключение хочу выразить искреннюю признательность и благодарность моим соратникам - сотрудникам Дома ученых, с которыми мы делили и делим минуты радости и огорчения. Мы вместе радуемся, когда в глазах и на лицах членов Дома ученых появляется улыбка, адресованная сотруднику за созданные им прекрасные условия отдыха, за добрую атмосферу и необыкновенную ауру.

За двадцать семь лет много сделано, впереди, если буду жив и здоров, много планов, задумок по дальнейшей реставрации, создании новых залов, чтобы вы, мои дорогие члены Дома ученых, всегда с радостью и желанием приходили в наш с вами родной Дом ученых.

 

Директор ЦДУ РАН
Доверенное лицо Президента
Российской Федерации В.В.Путина
профессор В.С.Шкаровский